Федор Цивильский (tednick) wrote,
Федор Цивильский
tednick

Categories:

Талоны второй мировой войны

    С началом Второй Мировой войны одним из важнейших рычагов планового развития экономики страны стало строгая централизация снабжения населения продуктовыми и продовольственными товарами. Такая политика обязывала государство взять на себя бремя функции свободного рынка и обеспечивать плановое формирование цен и нормированное распределение продовольствия и промышленной продукции. "Народнохозяйственный план на III квартал 1941 года" был заменен на "мобилизационный народнохозяйственный план".

    С началом войны возник усиленный спрос на продукты питания и промтовары, в магазинах стали образовываться очереди, спросом пользовались главным образом сахар, соль, мыло, мука, крупы, с прилавков так же исчезли ювелирные изделия, молочные и мясные продукты, чай, спички. Данная ситуация тут же отразилась постановлением СНК СССР 18 июля "О введении карточной системы в Москве, Ленинграде, пригородах Москвы и Ленинграда" и "Об организации коммерческой торговли". Постепенно на большей части территории СССР до конца 1941 г. был осуществлен переход к карточной системе снабжения. При этом правительство сохранило твердые цены на продукты нормированного обеспечения населения.
       Впервые карточки появились в июле 1941 года в Сталинграде, Кустанае и некоторых других городах, но фактически до января 1943 года в стране происходила "свистопляска" с карточной системой. Каждый регион имел свой вид карточек и свои нормы, которые постоянно менялись, согласно сменяющим друг друга постановлениям Наркомторга. Только в 1941 году, с июля до декабря, по поводу карточной системы вышло различных приказов и циркуляров 16 штук, и еще 5 штук в 1942 году. К концу 1941 г. по карточкам продавалось около половины государственного фонда хлеба.
       С мая – июня 1942 года «отоваривание» в столице стало дифференцированное. В зависимости от групп населения карточки в городах и районах делились на три – четыре: рабочие и приравненные к ним лица (инженерно-технические работники промышленных предприятий, работники связи и транспорта, науки искусства, медицины, доноры, учителя); служащие и приравненные к ним; иждивенцы и  приравненные к ним; дети до 12 лет.  Были исключения, так в Свердловской области рабочие объединились с ИТР, а в Ивановской иждивенцы, школьники и дети были объединены в одной детской. Для каждой из групп были установлены свои нормы продуктов и промышленных товаров на месяц, что не гарантировало полное отоваривание всех талонов карточки. В одном из анекдотов, ходивших по Москве в 1944 году, творческая интеллигенция делилась на «литераторов» (получавших добавочные карточки с литерой «а»), «литербетеров» (обладателей добавочных карточек с литерой «б») и всех прочих — «коекакеров».
        В зависимости от отраслей промышленности нормы снабжения хлебом, сахаром и кондитерскими изделиями дифференцировались по 2 группам. К первой категории относились работники оборонной. угольной, нефтяной, химической, резиновой, цементной, металлургической, машиностроительной и ряда других отраслей тяжелой промышленности, транспорта, строек оборонной промышленности, цветной и черной металлургии, шахт, станкостроения, а также отдельных предприятий, отнесенных к первой категории специальными решениями правительства. Карточки первой категории на хлеб и сахар получали только лица, работавшие непосредственно на предприятиях указанных отраслей. Рабочие и служащие других отраслей народного хозяйства и остальное городское население получали хлеб по нормам второй категории. Если принять снабжение работников предприятий наркомата текстильной промышленности за 100%, то снабжение работников наркоматов черной металлургии и нефтяной промышленности составляло 139%, боеприпасов – 146%, танковой промышленности – 150%, угольной промышленности – 160% [[1]]. Нетрудно заметить, что структура дифференциации сложилась так же сложная, как и в 1931- 1935гг.
      Дополнительными карточками также пользовались передовые рабочие, занятые в основном производстве; кроме этого, им могли предоставляться разовые талоны на питание, преимущественное право на получение одежды, обуви и других товаров по ордерам.
      С февраля 1943 г. для нуждающихся в усиленном и диетическом питании сверх карточек отпускались продукты, продававшиеся в виде диетических обедов. Дополнительные продукты сверх карточек отпускались также для питания больных в лечебных учреждениях; донорам выдавались карточки по группе рабочих, независимо от того, к какой группе населения они принадлежали. Дополнительно в дни сдачи крови донорам отпускалось высококалорийное питание и выдавались справки на получение специального пайка, состоявшего из сливочного масла, мяса, сахара и крупы
Особую группу составляли члены семей военнослужащих. Они получали продовольствие по карточкам через специальную торговую организацию «Красная Звезда», ведущую свое начало с 1919 года. Военные также получали дифференцированный ежемесячный спецпаек. Он делился на солдатский и офицерский. Набор продуктов был примерно одинаковый, если не считать, что офицерам полагались шоколад, икра. Отличались офицерские пайки и наличием папирос, солдатам полагалась махорка.
      Норма  условно отражала затраты энергии лицами различных категорий. Так солдаты получали 800г. хлеба в день, это больше чем рабочие, третья категория ежедневно получала в Москве 500г хлеба, в Узбекистане – 400г. На иждивенческую карточку в Куйбышеве на месяц полагалось 500г. мяса или рыбы, в Свердловске эта норма составляла 2200г., а в Москве 600 г. мяса и 500г. рыбы.




    Норма ленинградских рабочих на месяц – 970 г. любого масла и 1200 г. круп и макаронных изделий, для служащих 600 г. и того и другого, а для иждивенцев 340 г. масла.. тогда как, рабочие и ИТР Нижнего Тагила в это же время получали 600 г. жиров и 1500 г. круп и макаронных изделий.[[2]] Правда, с 13 января 1942 года в Ленинграде нормы еще сократились служащим на месяц стали выдавать 100 грамм мясопродуктов, 200 граммов крупы и 200 граммов муки.
      Постепенно вводилось нормированное снабжение и не продовольственными товарами. С 1 января 1942 г. была начата продажа по карточкам тканей, обуви, одежды, головных уборов, белья, трикотажа, чулок-носков, мыла, некоторых предметов хозяйственного обихода и других изделий в крупных городах и промышленных центрах, а также на предприятиях, обслуживавших работников оборонных предприятий вне этих пунктов. По непродовольственным товарам не устанавливался жесткий ассортимент отпуска. Каждой категории снабжаемого населения предназначалось установленное количество товаров широкого потребления, выраженное в условных единицах – купонах. В соответствии с имевшимся количеством купонов их владелец мог приобрести любимые нормированные промышленные товары, имевшиеся в продаже. Для рабочих и ИТР предусматривалось 125 купонов, для служащих – 100, для иждивенцев, детей и учащихся – 80 купонов. При покупке одной пары обуви для взрослых нужно было сдать 30 купонов, за пальто - 80, за хлопчатобумажное платье – 35. Карточки на промышленные товары выдавались на основании общей стандартной справки, печатавшейся вместе с продовольственными карточками. Постановлением СНК СССР от 18 октября 1942 г. “О порядке снабжения продовольственными и промышленными товарами рабочих промышленных предприятий” вводился льготный порядок снабжения рабочих, выполнявших и перевыполнявших нормы выработки. Им предоставлялась возможность в первую очередь покупать по карточкам промышленные и некоторые продовольственные товары. Дополнительно сверх установленных норм отпускались картофель, овощи, другие продукты, а также дополнительное горячее питание из ресурсов подсобных хозяйств. Так, например, во Владимире с 3 октября 1943 всем получающим хлеб по карточкам по норме 800 г и выше заменяли ежедневно выдачу 100 г хлеба на 400 г картофеля. По желанию покупателей, кто получает хлебные карточки с нормой ниже 800 г, разрешалась замена хлеба картофелем: за 1 кг хлеба - 4 кг картофеля
       Численность населения, находившегося на государственном снабжении по карточкам, с каждым военным годом возрастала. В 1942 г. в стране, например, по нормированное распределение хлебом попадало около 62 млн. человек,  в т. ч. по городским нормам снабжалось с 40 млн., из них по карточкам – с 38901 тыс., из них: 15,2 млн. рабочих, 2,8 млн. служащих, 9,9 млн. иждивенцев и 10,3 млн. детей. По другим видам продовольственных товаров на карточном снабжении находилось 15,3 млн. человек. [[3], [4]]. Объем же сельскохозяйственного производства сокращался. В неоккупированных районах средняя урожайность зерновых с одного гектара упала с 7,7 ц перед войной до 4,4 ц в 1942 г. и до 4,2 ц в 1943 г. Потребность страны в зерновых удовлетворялась на одну треть – одну вторую довоенного уровня. Такие культуры, как сахарная свекла, подсолнечник, почти целиком оказались по ту сторону фронта. В 1942 г. государственные заготовки уменьшились по сравнению с 1940 г. по подсолнечнику и сахарной свекле более чем в 10 раз. Потребление сахара уменьшилось в 20 раз и оставалось на низком уровне в течение всей войны.
      После войны существовал довольно мрачный анекдот: «тройка» руководителей антигитлеровской коалиции решала, как наказать главных нацистских преступников. «Повесить», - сказал Черчилль. «Отправить на электрический стул», - предложил Рузвельт. «Нет, - возразил им Сталин. - Надо посадить их на иждивенческую продовольственную карточку». Узнав, по каким нормам обеспечивались подростки до 12 лет, Рузвельт и Черчилль признали этот вид казни слишком жестоким.
В 1943 году служащие в Москве получали по 500 г. хлеба в день, а жители Сталинградской области по 300г. Для  служащих Свердловска ежемесячная норма на мясо и рыбу составляла 1200г., на жиры – 300 г., на иждивенцев 400 г. и 300 г соответственно.
С 21 ноября 1943 г. были снижены нормы снабжения хлебом: рабочие стали получать по карточкам 500-700 г хлеба (вместо 600 - 800), служащие – 400-450 г (вместо 500), иждивенцы и дети – 300 г (вместо 400). По 1 кг хлеба в день получали рабочие и ИТР, занятые на подземных работах, в горячих и вредных цехах.
       Карточная система централизованного снабжения нередко “недодавала” 70—80 процентов от положенного по норме. В сложном положении оказывались многие категории населения. Например, до февраля 1942 г. питание беженцев, находившихся на эвакопунктах, проводилось бесплатно, а сколько-нибудь серьезных централизованных поставок, предназначавшихся для снабжения эвакуированных, не поступало. Это заставляло местные власти до минимума ограничивать круг лиц этой категории, получавших государственную помощь продуктами и промтоварами сверх карточных норм. В особенно трудном положении оказывались эвакуированные в сельскую местность, не имевшие подсобного хозяйства и к тому же не снабжавшиеся по карточкам.
Оказание финансовой помощи переселенцам носило ограниченный характер. Максимальный размер денежной помощи не превышал 300 рублей и равнялся, например, в Сибири в 1942 г. рыночной стоимости двух ведер картофеля.
       В качестве альтернативы Наркомторгу СССР было поручено "организовать через специализированную розничную торговую сеть торговлю нормированными продовольственными товарами по повышенным ценам, без карточек". В середине июля вышло специальное постановление, разрешающее реализовывать продукты через рестораны с увеличенной наценкой.
       В Москве было открыто 100 магазинов, но основной массе москвичей жить легче не стало. Цены в этой "специализированной торговой сети" были в 2-3 раза выше, чем в обычных "карточных" магазинах. За 1 килограмм охлажденного судака - 20 руб., икры зернистой - 130 руб., низкосортной баранины - 8 руб., высококачественной свинины - 60 руб., сливочного масла -100 рублей.
       Коммерческие магазины стали, чуть ли не единственным, подспорьем при потере карточек и талонов. А короткая фраза «При утере не возобновляется» проставленная на всех карточках обрекла на голод минимум в течение месяца, а то и больше. В приказе Наркомторга значится: «Все карточки (за исключением промтоварной), выдаваемые одному лицу, а также индивидуальная стандартная справка на получение карточек на следующий месяц, печатаются на одном листе – комплектом». В силу данных обстоятельств бесценный кусочек бумаги не терялся, а воровался. Обворованному оставалось лишь идти в коммерческий магазин или на рынок. По официальным данным к концу 1941 года через "безкарточные" магазины было продано 9,7% сливочного масла, 5,8% рыбы, 6,1% мяса, 5,3% растительного масла, 16,5% колбасных изделий. Несмотря на войну, банки работали исправно, люди зарплату получали без сбоев, а тратить ее особенно было не на что. В затруднительном положении по-прежнему находились эвакуированные, из-за отсутствия средств они не имели возможность приобретать товары с магазинах кооперации.
       В ноябре 1942 года с целью нормализации распределения в коммерческих магазинах был опубликован приказ Совнаркома № 1829 «Об организации снабжения продовольственными и промышленными товарами работников наркоматов и центральных учреждений». На основе этого приказа в Москве появилась сеть закрытых магазинов, которая заменила собой коммерческую торговую сеть.
       К «кормушке» был допущен определенный круг лиц, которые имели право приобретать продукты (и не только) без карточек. Цены в 1941 году (за 1 кг): ржаной муки - 5 руб., пшена - 5 руб., масло живот. - 43 руб., масло подс. - 30 руб., мясо - 20 руб., сахар - 15 руб. Вот такие "особые" цены. Такими магазинами сделали в Москве "Елисеевский" на Тверской (тогда ул. Горького) и два небольших магазинчика на Б. Никитской (ул. Герцена), около консерватории. Правда, как рассказывают очевидцы, в конце войны и вплоть до отмены карточек в эти закрытых магазинах, при наличии определенной суммы можно было отовариться и простым смертным.
        На оккупированных территориях СССР продолжала действовать талонная система, основное отличие, которой было прикрепление населения к конкретным объектам задействованными оккупантами в своих интересах. По степени важности объектов рабочие также разделялись на определенные группы в пределах, которых и происходило отоваривание продуктами питания. Так например, весной в херсонской газете «Голос Дніпра» можно было встретить такое объявление: «По случаю празднования пасхи каждый рабочий и служащий местного происхождения, который принадлежит к второй- четвертой группам потребителей,  получит дополнительный продуктовый паек: 30 граммов жиров, 500 хлеба.      Гебитскомиссар»[[5]].
       Во время немецко-румынской оккупации Одессы сложилось сложное положение с хлебом. Патриотически настроенных жителей Одессы оккупанты хлебом кормить тоже не хотели.  Через некоторое время по поручению Одесского муниципалитета  Дирекцией снабжения были выпущены «Талоны на получения хлеба по карточке из хлебной лавки муниципалитета». Талоны имели ценовой пфенинговый номинал, были прикреплены к лавкам муниципалитета и выдавались работающим на немецких объектах населению. Не трудно догадаться, что через некоторое время они стали выполнять функции денег.
Еще про Одессу можно вспомнить, что в августе 1941 года в блокадной Одессе сложилось тяжелое положение с водой (17 августа насосная станция «Днестр» была захвачена врагом). 10 сентября горисполкомом были введены карточки на воду с нормой пол ведра воды в день на человека.
       Переломный год в войне не оказался переломным в сельском хозяйстве – все силы государства были направлены главным образом на усиление технической мощи. До конца войны карточная система снабжения основными продовольственными и промышленными товарами охватила 80,6 млн. человек. Освобождение Украины и Белоруссии от немецких захватчиков стало отражаться на нормы и ассортименте  товаров на прилавках магазинах.
      Первоочередной задачей вновь освобожденных территорий стала организация подсобных хозяйств к весенним полевым работам, чтобы провести их быстро и высококачественно, а также организация городского треста столовых, от которого во многом зависит улучшение снабжения трудящихся. Разумеется, быстро восстановить снабжение населения в условиях разрухи было невозможно. Фактически отоварить можно было лишь карточки на хлеб, при этом неработающее население снабжалось по самым минимальным нормам. На ряде производств можно было сдать продовольственные карточки в обмен на питание в рабочей столовой. На руках, как правило, оставались талоны на хлеб и водку, последние обычно обменивались на хлеб на черном рынке.
      Для местных властей появилась гибкость в распределении продуктовых ресурсов: ими премировались лучшие работники, выдавались дополнительные пособия семьям красноармейцев, инвалидам, лицам награжденным различными орденами и медалями. В мае 1945 год во Владимире на благоустройство города было отпечатано 36500 талонов на хлеб, 18330 - на крупу (по 600 г), 18330 - на мясо (по 600 г) и 36600 - на жиры (по 60 г).       Помимо карточек на продовольственные товары в разных районах страны существовали карточки на промышленные: керосин, уголь, спички, мыло - и даже, на приданное для новорожденных.
        Первоначальные нормы продовольствия были постепенно восстановлены лишь в 1945 г. Каждая область восстанавливала нормы своими силами. В год Победы в Свердловской и Московской областях иждивенцам в месяц полагалось 500 г мяса, 200 г жиров, 600 г крупы и 200 г сахара. Показателен в этом смысле два приказа по Горьковской конторе “Гастроном” в первом от 8 февраля 1945 года было сказано: «...продажу сахара и кондитерских изделий производить в размере 50 проц. нормы, указанной в карточках всех категорий, за исключением рабочих горячих и вредных цехов, туберкулезных больных, беременных женщин и кормящих матерей.
       Выдачу сахаристых и кондитерских изделий школьникам производить по норме 10 грамм на человека в дни учебных занятий"; во втором декабрьском:  «...по талону № 3 детской продовольственной карточки, выданной на январь 1946 года, будет производиться выдача “Детского новогоднего подарка”, состоящего из 100 грамм конфет и 100 грамм печенья. Обслуживание по талонам будет производиться до 2 января 1946 года».
        Карточная система снабжения промышленными и продовольственными товарами, введённая в СССР в начале Великой Отечественной войны, действовала более 6 лет. В первые годы четвертой пятилетке предполагалось перейти от нормированного снабжения населения по карточкам к развернутой советской торговле. Но постигшее страну стихийное бедствие – засуха 1946 года (Государственные заготовки зерна составили в 1946г. - 17,5 млн.т., в то время как в 1945г.- 20 млн.т., а в предвоенном 1940г.- 36,4 млн.т.)– вынудило отложить на год отмену карточной системы. В этой ситуации правительство не только не смогло отказаться от карточной системы, но и ввело новые ограничения. С 16 сентября 1946г. в 2-2,5 раза были повышены цены на продукты питания, распределявшиеся по карточкам. Одновременно снижались цены в коммерческих магазинах, но они по-прежнему оставались значительно выше пайковых, что делало их недоступными для основных масс покупателей.

    Интересно сравнить нормы отпуска продуктов в октябре 1947г. в Крыму по рабочей карточке и в Москве по карточке «Лит Б».
      В Крыму – 500гр. хлеба на день,  карточку можно было или приходилось отоваривать два раза в день на 300гр. и 200гр., месячная норма сахара – 500гр; мясо – рыбопродуктов – 2200гр. Жиров – 600 гр., крупы – 1500гр.
      В Москве – 750 гр. хлеба в день; месячная норма сахара – 600гр. Мясопродуктов – 5000гр., жиров – 600гр., картофеля – 5000 гр., овощей – 2000гр., яиц – 10 шт, сухофруктов – 500гр.
     Увеличившиеся затраты населения частично компенсировались путём повышения заработной платы и введения надбавок к пенсиям. В целом же рост пайковых цен вел к снижению уровня жизни в стране, так как у большинства рабочих и служащих заработная плата осталась неизменной. О недовольстве советских граждан принятыми мерами свидетельствует информация, поступившая в сентябре 1946г. в Сталинградский обком ВКП(б) . Как вспоминает Г.Н.Тяпаев, зарплаты хватало лишь на покупку хлеба . Получали 800 руб., хлеб стоил 270 руб., сахар 1 кг-500 руб., масло 1 кг-500 руб., а надбавка, установленная низкооплачиваемым рабочим, не компенсировала роста пайковых цен.     Подрывало и так невысокое материальное положение трудящихся ежегодная кампания подписки на заем, носившая принудительный характер. По словам П.Г.Чеботарева, работавшего шофером на СталГРЭС, обычно подписаться нужно было на сумму не менее полутора ежемесячных окладов. Поскольку у шофера заработок сдельный, то в первые три месяца года давали возможность хорошо заработать. Этот заработок и исчислялся как средний, а после подписки, обычно проводимой в марте, заработок падал. После подписки рабочий обычно получал лишь аванс, поскольку вся зарплата шла на погашение займа.    Среднегодовой размер займа был примерно 1100-1200 рублей. Стремительно поднялись цены на наиболее дешёвые виды продуктов на рынках. Для успокоения населения партийные комитеты Сталинградской области развернули разъяснительную работу. Они оправдывали действия руководства страны необходимостью плавного перехода к введению единых государственных цен вместо коммерческих и пайковых, а также неизменностью цен на нормированные продукты питания в годы войны, несмотря на рост инфляции. Временно умалчивалось о главной причине повышения пайковых цен - стремлении ограничить потребление продуктов населением, вызванном неурожаем.
       27 сентября и 18 октября 1946г. Совет Министров СССР и ЦК ВКП(б) приняли два закрытых постановления: "Об экономии в расходовании хлеба" и "О дополнительных мерах по экономии в расходовании хлеба и усилении контроля за работой Министерства торговли и его органов". В соответствии с этими решениями экономия осуществлялась в основном за счёт сельских жителей. В Нижнем Поволжье с пайкового снабжения хлебом были сняты рабочие совхозов, МТС, местной промышленности, лесничеств и члены их семей. С 1 октября 1946г. нормированным снабжением в сельской местности были охвачены лишь учителя, медработники, специальные сельскохозяйственные производства и партийно-советский актив. Карточная система по-прежнему распространялась на основную массу горожан, за исключением взрослых работоспособных иждивенцев, лишённых карточек с октября 1946г. Паёк неработоспособных иждивенцев (стариков и инвалидов) был уменьшен с 300 до 250 г, детей с 400 до 300 г. Повсеместно прекратился отпуск хлеба и крупяных изделий по всем видам дополнительного питания. Пайковое обеспечение крупой частично заменено картофелем. По словам сталинградских жителей, процесс обеспечения карточной системой проходил гораздо более болезненно. Давали только необходимое. По словам О.Д.Савченко , по карточкам давали только хлеб 300-400 г. Питались - кто чем мог. Ели корни солодика, дубовую кору, сосали макуху. В.Л.Кулаков рассказывал, что по карточкам выдавали, в основном, хлеб (300 г), водку. А также 3 кг 600 г муки на рабочего и 1 кг 800 г - на иждивенца. В муку добавлены жёлуди, просорушка.
В целом местным органам власти удалось обеспечить отоваривание хлебных карточек горожан, в то время как обеспечение другими видами продуктов было нерегулярным и неполным. В гораздо более тяжёлом положении оказались сельские жители региона, не охваченные карточной системой, особенно в Сталинградской области. Ограничения, введённые ЦК ВКП (б) и Советом Министров в нормированное снабжение населения осенью 1946г. и продолжавшие действовать вплоть до отмены карточной системы, стали в 1947г. одним из путей накопления продовольственных запасов, необходимых для перехода и свободной торговли.
      В 1947г. заметно возросли и поступления других видов продукции сельского хозяйства. Кроме того, несмотря на острую потребность населения страны в продуктах питания и начавшегося в конце 1946г. голода в Сталинграде, правительство израсходовало не более половины продовольственных запасов. Учитывая всё это, а также политическое значение предстоящего шага, руководство СССР решило отказаться от нормированного распределения товаров уже в 1947г.





[1] Народное хозяйство СССР в Великой Отечественной войне 1941 – 1945 гг.: Статсборник. - М., 1990.
[2] Рахилин В. Карточки Великой Отечественной войны// Всемирный коллекционер. -  – 1996г. - №4  – 10 стр.
[3] Кравченко Г.С. Экономика СССР в годы Великой Отечественной войны (1941 – 1945гг.). Изд. 2-е, перераб. И доп. – М.: «Экономика», 1970. –с.391
[4] Экономическая история социалистических стран: учеб. Пособие для экон. Вузов и фак./ Ю.К.Авдаков, В.В.Бородин, Е.Г.Василевский и др.; Под ред. В.А.Жамина. – 2-е., доп. И перераб. – М.: Экономика, 1985. – 408 с.
[5] Листая подшивки//Гривна. – 2003.- №33.- с.19
Tags: История, Талоны, Тессеристика
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment